Заметки о "Капитанах". №2

[mariaostanina]

Вот и продолжение предыдущей части, к которой я не могу сейчас придумать подзаголовок...
На самом деле я сначала весь цикл хотела писать по порядку - в зависимости от места героев - и начать тогда, конечно, с Сани. Но сложилось по-иному - и, может, это даже и к лучшему. Потому что одним из самых распространенных мифов о героях, да и о всей книге, является обвинение того же Сани в самоубийстве Марьи Васильевны.



...Вообще, конечно, в ЖЖ-шном "народном литературоведении", не так много случаев, когда приходится долго и подробно защищать героя, которого и сам автор  вывел эталоном. Действительно - зачем, казалось бы, оправдывать того, кто за себя это уже сделал, этак на 500 страниц, а то и больше? Гораздо чаще читатели специально  пишут в защиту авторами осуждаемых - и надо, признать, иногда действительно получаются интересные посты, заставляющие взглянуть на книгу по-иному, и умные содержательные дискуссии (вот, например, такая - уже старая - по "Графу Монте-Кристо" Дюма-отца:http://deecastle.diary.ru/p117640847.htm?oam#more1 Это 3-я часть, но в ней - соответствующие ссылки на 1 и 2).
Но раз обвинение - есть, ответить на него, если только не признавать истинным - необходимо. А почему нельзя, на мой взгляд, признать его истинным - об этом ниже.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Во-первых, вспомним, что, в общем-то, рассказать Марье Васильевне о письмах капитана -отнюдь не единоличное Санино решение. "..не лучше ли оставить его в Саниной комнате, на этажерке.." - это ЕГО слова. Но что происходит в главе "Все могло быть иначе"? Можете просто открыть книгу на этой главе и сверять...
Катя изначально рассказывает матери о письмах. Кораблев организует встречу у себя на квартире - и в течение разговора "он радовался, что Николай Антоныч оказался таким негодяем, гордился, что предсказал это... немного боялся Марьи Васильевны и страдал, потому что она страдала". Наконец, именно он - причем вместе с самой Марьей Васильевной! - просит Саню прочесть самые главные и самые, как оказывается, страшные строки из письма... Какова тут роль главного героя? Уж явно не самая активная...
Все же он переживает, говоря об этих днях, как о таких, "от которых как бы большая тень ложится на мою жизнь". Предшествующие главы действительно написаны с большим сочувствием к Марье Васильевне - возможно, что они, даже если и не в словах, а в ощущении - как раз и остаются в памяти многих читателей. Что ж, действительно - "все что Вы скажете, может быть использовано против Вас". И ведь как только не используется!

Иногда на эту тему пишут еще смягченно - почему, мол, не чувствует себя виноватым. А иногда... Происходит нечто такое вот, как здесь - http://soboleva-t.livejournal.com/16212.html#comments. Спор опять старый - но столь показательный! А есть и еще более агрессивные цитаты с Имхонета:
"Сюжет прекрасный, натяжек нет, все встречи и события оправданы...
Но этот безжалостный узколобый главный герой, который убивает своими признаниями несчастную женщину..."
Или:
"Вдогонку. Да, экспедиция капитана Татаринова уже погибла. Это факт. Теперь надо уничтожить еще и жену капитана. Так просто, ради того, чтобы добиться правды."
Прочтя последнее - невольно задумываешься: неужели мы на самом деле читали разные книги?

Ведь, перечитав главу "Все могло быть иначе"- мы уже разобрались хотя бы в том, "кто его тянул за язык".
А вот уже в последующих главах мы найдем еще много о-очень интересных цитат:
"...Марья Васильевна уже накануне, у Кораблева, решила покончить с собой". Но дальше: "Это было уже решено - вот почему она была так спокойна и так много курила и говорила такие странные вещи".
Ведь последнее, получается - это отсылка к происходящему уже во время разговора с Саней! То есть решение-то принято - получается - еще ДО разговора!

Не так уж сложно, на самом деле, ответить на вопрос "Почему?". Точнее, на лишь один "слой" этого вопроса - "По какому случаю?" (кстати, это не один такой "слоеный" вопрос в этой книге) ...
Ну скажите, каково - со столь суровыми принципами, построенными только на Верности и уважении к погибшему мужу - осознавать ТАКУЮ свою "измену"?
И продолжать этот брак  - с убийцей! - ну разумеется, невозможно! И из-за капитана. И вообще...
И может быть, это даже не все... Рассказала ей Катя только о виновном - или и о его мотивах тоже? Могла ли она это понять сама - и обвинить себя тоже и в... этом?

Но неужели тут не возникают еще два вопроса:
- почему она поверила Сане? Если они касаются "может быть, самого близкого человека на свете" - то разве ей не следовало стоять до конца на том, что это человек "редкой доброты и благородства"? Разве "неопровержимые доказательства" -  слова "Монтигомо Ястребиный Коготь" - на самом деле доказывают неопровержимо хоть что-то, кроме самого наличия письма?
И вот, к слову... если мы примем, что такое необычайное доверие могло возникнуть от одного только разговора... Скажите откровенно: такая готовность фактически отречься от второго мужа по первому чужому слову... Она Марью Васильевну - украшает? (возможно, украшало бы конечно - с точки зрения официальной морали ТОГО времени, ее плакатных образов - Павлика Морозова и Любови Яровой... Но мы-то - в своем времени. И Каверин - писатель вовсе не "придворный...)
Но.. Нам, к счастью, уже понятно - решение о самоубийстве принято ДО разговора.
Так вот чисто мое предположение:
Мысль о возможной виновности Николая Антоновича в гибели экспедиции пришла к Марье Васильевне раньше, чем к Сане! Но только, в то же время - уже во втором браке... Пока это - лишь предположение! Но даже в качестве предположения - невыносимо. И уже "не позволяет" жить дальше.

И отсюда вытекает, между прочим, уже следующий вопрос:
- почему она просила рассказать ей эти письма?
"...Может быть, она надеялась, что эти фразы... окажутся не такими уж страшными для нее... Может быть, она ждала, что Николай Антоныч.. окажется не так уж виноват или не так низок." - это непосредственно цитата.
Но все оказалось - таким, как было.
В главе "Старые письма" есть такой отрывок:
"Как молния в лесу вдруг освещает местность, и темная картина вдруг изменяется, и видишь даже листья на дереве, которые раньше казались не то зверем, не то великаном.."
Вот и тут можно сказать - она ждала "молнию", которая осветит "листья", чтобы они не так пугали... Вот только молния и в самом деле осветила чудовище.
И была воспринята как разрешение со стороны - осуществить то, о чем было решено.

... Некоторые предлагают - мол, "не имел права говорить об этом матери Кати. Мог Кате сказать, но не...Мог самому этому брату сказать, но не этой женщине".
И вот как они себе это представляют? Все семейство будет знать и старательно скрывать нечто? И она ничего не заподозрит? Не почувствует никакого возникшего "в последнее время" напряжения дома?
... В прошлом посте я обещала, что придется приводить "что-то из психологии". Так вот, как раз тут - момент процитировать отрывок из блога психолога Людмилы Петрановской (он, конечно, больше о тайне усыновления - но и в какой-то мере о семейных тайнах вообще) http://ludmilapsyholog.livejournal.com/156661.html:

• Хотел бы я сам, чтобы самые близкие мне люди, зная нечто очень важное обо мне, от меня это скрывали? Что бы я подумал и почувствовал, если бы узнал об этом?
• ·            Что бы я чувствовал, подозревая, что моя жизнь не принадлежит мне, и я ничего не могу с этим поделать? Смог бы я потом стать хозяином самого себя, быть ответственным за свои выборы и поступки, сознательно планировать свою жизнь, если она – не моя, и я даже не могу о ней знать?
• ·            Хорошо бы мне было жить в доме, в котором всегда еле слышно тикает бомба семейной тайны, в семье, где родные не могут быть искренними со мной и часто говорят так, словно идут по минному полю? Смог бы я доверять им, смог бы полностью расслабиться рядом с ними?

...Ну разве можно в такой атмосфере не задуматься? Не начать строить какие-то предположения? А кто может поручится, что предположения эти не окажутся вдруг еще страшнее, чем правда?... И это ведь мы говорим только о последствиях лично для Марьи Васильевны! (А не для Сани с Катей... это насчет "Николаю Антоновичу сказать"... Это даже комментировать не хочется - в ключе главных геров")

... Умолчать - нельзя. "Но все-таки выходит, что дело - в словах из письма! - воскликнут наши оппоненты, - Пусть не они одни определили - но они-таки окончательно убедили и подтолкнули!"
Что ж, нельзя не признать, что какой-то толчок эти слова сделали. Но...  Если не ерничать - то разве же была у кого-то цель - подтолкнуть именно к самоубийству? Прямо по тексту о Кораблеве предполагают - "наверное, ему уже мерещилось, что Марья Васильевна завтра выйдет за него замуж".
Саня и Катя? Их цель рассказать (а если понадобиться - то и доказать) правду. Какая же еще? При этом... Пожалуй, их расуждения - еще в Энске - не пошли дальше того, "как это будет страшно для мамы". Им не пришло в голову, что же ей делать с этой правдой дальше, уже пережив ее, как дальше строить жизнь, свою и домочадцев - вот хотя бы чисто уже практически. Даше если оставить в стороне нравственность и порядочность (а эти вопросы только множатся!)... Даже после того, как она "предъявит обвинение своему мужу". "Сдать" Николая Антоновича - куда? Уехать (возможно. Катя в глубине души надеялась на это, но опять же - куда?)? Никто не знал и не думал, "Что делать?" Признаем даже, что оставлять Марью Васильевну один на один с этой свалившейся на нее правдой (свалив при том собственноручно!) - это не слишком-то было хорошо. И можно даже сказать - эгоистично было. Можно сказать - что надо было оказать поддержку.
Но и этот упрек в меньшей степени, наверное, должен касаться Сани. В большей степени - Кати (как дочери) и Кораблева. (Кстати, у той же Петрановской есть пост "как говорить о трагическом"http://ludmilapsyholog.livejournal.com/tag/%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0, где провозглашается "возможность получить  поддержку в этом переживании").

Все это верно - НО.
Если вдуматься: разве Марью Васильевну кто-то другой именно ОБВИНЯЛ в чем-нибудь?
Никто! Ни в том, что вышла замуж за Николая Антоновича... Ни тем более - в гибели первого мужа и всей экспедиции.
Разве можно даже в словах "должна предъявить обвинение" увидеть смысл "виновата"? Чтобы можно было писать про "не ее грех"?
И уж тем более не говорил никто,что жить дальше - нельзя... Потому что не ставил никто перед собой цель - ее убить.
Она сама дала оценку этой ситуации как "непереносимой". Сама притом обвинила себя. Сама подписала себе приговор. Сама привела его в исполнение...
А виноваты при этом - только окружающие? Нормально?

...Однако было бы несправедливым умолчать и о многих - порой резких - высказываниях иных читателей в адрес Марьи Васильевны.
"Марья Васильевна мне несчастной не казалась никогда. Беспринципной - да. В конце концов, мало ли вдов жили и выживали без того, чтобы продаться за обеспеченную жизнь? Она предпочла продаться."
Вот все же - не верю, что дело тут лишь в "обеспеченной жизни". Как бы лично мне не была эта героиня несимпатична... Почему бы тогда не сразу? Как только прозвучали слова "Никакой надежды"? А впереди еще много "интересного - для историка. А для современника печального"... Год этак 1918 - самое время отказаться от не самого лучшего статуса - вдовы капитана царского флота... На всякий случай. Но ведь - не было этого!
Если и считать продажей себя - то уж, ИМХО, не материальной (см. предыдущую заметку)...

А вот когда ее называют эгоистичной - мол, матери не помогала, дочерью не занималась, а своим самоубийством их и вовсе "кинула"... Увы - непросто с этим спорить. Необходимо лишь немного уточнить...
Необязательно эгоизм включает в себя безусловное принятие себя при всех поступках и во всех обстоятельствах! Очень даже можно, как это раньше говорилось, "быть беспощадным к себе и потому требовать того же от других". Но в чем же может быть эгоизм того, кто себя беспощадно судит? В несколько другой самоуверенности. Уверенности в том, что можно судить себя единолично по своим же собственным меркам, определять наиважнейшее для себя - и распоряжаться собой, не считаясь с другими людьми, прежде всего близкими. С их мыслями и чувствами по отношению к тебе, с твоей ролью в их жизни... С их безусловным тебя "принятием".
.

Вот примером (пусть невольным) именно такого, вывернутого наизнанку эгоизма и является, на мой взгляд, самоубийство Марьи Васильевны.

...Жаль ли мне ее? Как всякого человека, попавшего в "исходную" ситуацию (любимого мужа, погибшего где-то бесконечно далеко по вине своего брата) - да, безусловно. Но как личность,как характер - нет.

Вот только, возвращаясь к тому, с чего началась прежняя заметка:
Не будь этого ее рокового поступка - может быть, что и дальнейшего романа бы не было. И экспедиция - была бы она еще найдена?Так что жену капитана действительно уничтожили во имя правды. Но сделал это не Саня, а сам Каверин.

Comments

[valtranslation.livejournal.com]

Мне и в голову никогда не приходило Саню обвинять. Но всех все равно не переубедишь...
Что касается того, что Саня переживал, можно еще несколько красноречивых цитат привести: "а я-то? Что же я сделал? Мне стало жарко, потом холодно"...; "она была... а женой Николая Антоныча, и... должна была предъявить обвинение своему мужу, но и этого я не понял"...
М.В. все-таки, на мой взгляд, поверила все-таки не чужому человеку, а своему первому мужу: собственноручно написанные им письма лежали перед ней, а вспомненное пусть и чужим человеком прозвище "Монтигомо Ястребиный Коготь" все же служило доказательством, достаточным для того, чтобы поверить Сане. Об этом, кстати, сам Саня думал: "ведь никто не знал, что она его так называла, и это было неопровержимым доказательством того, что я правильно вспомнил эти слова". Она услышала правду не от дочери, не от Сани, а от погибшего первого мужа...
Если рассуждать про то, можно ли было просто так вывалить на М.В. всю правду, не задумываясь о том, как ей с ней жить, невольно получится, что опять советуешь другим, как им надо было поступить, что всегда легко делать. На мой взгляд, Саня в тот момент был просто полон решимости раскрыть глаза и Кате, и М.В. на Н.А., а еще и покончить с тем, чтобы он называл себя благодетелем капитана. Но даже он при всей его эмоциональности, горячности (в группе "В Контакте" кто-то правильно написал, что он лишь позже научился становится хладнокровным в злости), узнав от Кати о взаимоотношениях М.В. и Н.А., был готов не показывать письма. Катя... Мне только сейчас пришла в голову мысль, что, возможно, она страстно хотела насолить двоюрдному дяде: вспомним, что еще в детстве, когда, по словам Сани, она еще меньше всего интересовалась "всеми этими сложными делами и отношениями взрослых" она относилась к нему не слишком почтительно. Ну, взять хотя бы ту же поразившую Саню сцену, когда она хотела взять на себя вину за разбитый лактометр. Да, ничего не знавшего Саню тогда поразил Н.А., непостижимым образом изменившийся при появлении Кати, а я обратил внимание на то, как независимо и гордо она с ним держалась (хотя и Саня отметил, что чем ближе они подходили к школе, тем выше она задирала нос). Возможно, какой-то эпизод, какая-то брошенная взрослыми еще тогда, когда Катя была совсем ребенком, ремарка (может, они думали, что она их не слушает) отложилась где-то на подсознании и невольно стала причиной такого отношения. Тогда, когда к Таетариновым пришел Саня, наверно, еще не совсем осознанного (хотя пример М.В., которая тогда тоже безжалостно относилась к Н.А., был перед глазами). Но в 17 лет, скорее, уже сознательного - или, как минимум, вошедшего в привычку: вспомним, как показывая давно не бывшему у них Сане квартиру, она отреагировала на то, что он заметил, что картина Левитана больше не висит на прежнем месте:
-Подарили, - сказала Катя. - Николай Антонычу, - вдруг язвительно добавила она. - Он обожает Левитана (в фильме, кстати, язвительности в голосе нет - не знаю, плохая это игра, или решили это не показывать). Так что, возможно, когда Катя узнала про письма, в ней осознанно или нет говорило желание насолить Н.А., и в каком-то смысле она вела себя эгоистично. Хотя тут же я вспомнил, как в Энске Катя сама "грустно и совершенно по-взрослому" говорила Сане, как это сложно для мамы... Наверное, мне тоже поневоле хочется отвести от любимой героини любое обвинение - в эгоизме ли, или в чем-нибудь еще... :) В любом случае, чем бы она не руководствовалась, она не могла предвидеть того, что произошло...
А про эгоизм... Наверное, любое самоубийство - это проявление эгоизма. Но, повторяю, как-то у меня не расссуждается о М.В. в отрицательном ключе...

[mariaostanina.livejournal.com]

Ну и я не в "отрицательном" ключе писала ;) Ибо УМЫСЛА навредить кому-то у нее не было... Как и ни у кого не было по отношению к ней. И действительно, никто не мог предвидеть...

[soboleva-t.livejournal.com]

Я рада, что всего лишь одно суждение, выраженное в весьма простой (хотя и резкой) форме, вызвало некую полемику. Думаю, я достаточно ясно аргументировала свои доводы «против». Доводы «за» меня не убедили. Не могу себе представить Андрея Сахарова, стоящего на пороге чужого дома и разоблачающего чужие семейные тайны. Полагаю, у него были задачи посерьезнее подобной тщеты.

Зато я легко могу себе представить читателя (пусть даже нашего с вами возраста), - способного переоценить те ценности, которые внушались ему со школьной скамьи.

Время написания того или иного произведения, разумеется, имеет значение для понимания замысла автора, но на то мы и homo sapiens, чтобы примерить ту или иную психологическую ситуацию на себя; чтобы, наконец, определить, чем мы отличаемся от своих отцов (дедов, прадедов, предков и праотцов).

А посему, повторяю, остаюсь при своем.

С уважением ко всем участникам дискуссии,

Т.С.

[mariaostanina.livejournal.com]

В общем-то, лично я в ТОЙ дискуссии участия не принимала (т.к. у меня тогда не было аккаунта в ЖЖ).
Конечно, раз я дала у себя на Вас ссылку - Вы имеете полное право здесь писать. Вот только зачем Вы МНЕ пишете про Сахарова? Я его нигде не упоминала.
И если говорить о "чужом доме" и "чужих тайнах" - то порой действительно вмешательство постороннего семью разрушает. Но вот порой - спасает жизни. Вы это можете себе представить - такую ситуацию? А жизнь по принципу "моя хата с краю" может однажды боком выйти нам самим.

А про время написания и "ценности со школьной скамьи" я вообще не поняла...

[erdes.livejournal.com]

Когда пересматриваем фильм, каждый раз обсуждаем это самоубийство, спорим о нём...

Почему все шишки в этой крайне неоднозначной ситуации сыплются именно на Саню, понятно: потому что именно Саня больше всех взволнован этим, как бы "заряжен", "ему больше всех надо" - то есть он инициатор - стало быть, он кашу заварил, он во всём виноват. Так работает человеческое восприятие - не только в этом романе, везде.

[mariaostanina.livejournal.com]

А не может быть, это, по-Вашему, быть связано с тем, что роман написан именно от лица Сани? И он кажется "больше всех взволнованным", именно потому, что мы непосредственно видим эмоции и размышления - не в прямой речи, а просто по ходу повествования?

[erdes.livejournal.com]

Это, без сомнения, сыграло свою роль - но ведь, кроме того, Саня в этой ситуации выглядит и действующим активнее всех, вольно или невольно. Он нашёл письма, он показал их Кате и т.д. А волновались, конечно же, все, каждый по-своему...

Но Саня должен был так поступить, его не надо оправдывать в этой ситуации, потому что он ничего плохого не сделал - и за поступок Марьи Васильевны он не отвечает.